Иван Грозный: зарождение проармянской политики 

Растущее погружение Москвы в восточную политику со второй половины XVI в. и наметившееся региональное соперничество со Стамбулом предопределили дальнейшую ставку русских царей на армян в кавказской политике. С начала XV в. армяне имели в Москве постоянную колонию[540] . Русскими купцами они воспринимались как основные посредники и партнеры на мусульманском Востоке[541] . Не случайно армяне активно способствовали первым крупным территориальным захватам Московии в тюркско-мусульманском пространстве.

Впоследствии армянский историк с гордостью отмечал: «…Армяне помогали Ивану Грозному во время взятия Казани [1552 г.], указывали русским слабые пункты в обороне города [столицы тюркско-мусульманского Казанского ханства]. Иван Грозный, осведомленный о доброжелательном отношении армян к русским, по свидетельству Казанского летописца, "оказал им большую милость"»[542] . То же самое повторилось четыре года спустя при занятии русскими войсками столицы Астраханского ханства[543] . 

С аннексией Казанского и Астраханского ханств в 1550-х Московии достались тамошние армянские колонии[544] , разросшиеся в золотоордынское время[545] (благодаря развитию торговли, особенно при хане Узбеке), и обладавшие обширными связями на Кавказе, в Персии и Турции.

С 1677-1678 гг.[546] армянское духовенство и представители аристократии западной окраины теперешней Армении, находившейся тогда в составе Персии, стали проявлять пророссийскую ориентацию.

Как Петр Великий продолжил дело Ивана Грозного: деспотия, экспансия, армянство 

Когда в начале XVIII в. знаменитый монарх Петр I предпринял первую массированную попытку продвижения на Кавказ[547] , партнерство с армянами возобновилось и стало быстро нарастать[548] . 

Молодой своенравный царь, пришедший к власти в 1682 г. и вошедший в историю как Петр Великий, превратил средневековое Московское царство в относительно модернизированную, по тогдашним меркам, Российскую империю (1721 г.). Вследствие петровских реформ архаичная полувосточная, вследствие татарского и византийского влияний, Московия превратилась во внешне «европеизированную» супердержаву. Она стала доминирующей силой в Центральной Евразии[549] . С ней теперь был вынужден считаться тогдашний Запад. В последующие столетия либеральная русская интеллигенция боготворила Петра I за то, что он якобы открыл России «окно в Европу». Но на самом деле его реформы и заимствования у европейцев сводились к тому, чтобы усилить самодержавный, евразийский по духу, деспотический строй своей империи, и повысить ее возможности внешней экспансии. Массированная модернизация государственного механизма за счет привлечения западных специалистов, технологий и методов управления, позволили Петру I значительно развить достижения Ивана Грозного в построении полицейско-бюрократического аппарата и расширении территориальных захватов[550] . 

«Открыватель Европы» продолжил начинания первого царя Московии, но уже «по-современному», технологично и еще более масштабно. Петр I уделял такое же внимание экспансии на мусульманский Восток, как Иван Грозный. И всячески пользовался в этом наработками своего знаменитого предшественника. Именно с петровских времен Астрахань, аннексированная Грозным, в полной мере обрела значение военно-стратегического плацдарма для продвижения на Кавказ, в Малую Азию и Туркестан. Петр I перенял от Грозного первичные наброски геополитического соперничества с Османской империей, и добился в этом первого, с точки зрения приобретения новых территорий, реального результата (захват важнейшей турецкой базы, Азова, и соседних земель в северной части Черного моря)[551] . Он же воспользовался и доработанной при Иване Грозном великодержавной идеологией экспансии на Восток, и в 1711 г., масштабируя эту концепцию, объявил своей целью «тамошние христианские народы от тиранства поганского [мусульманского] освободить, православные церкви там украсить и Животворящий Крест возвысить»[552] . А для продвижения русского доминирования над тюркскими народами, как и при Грозном, в петровское время «Москва подчеркивала свою преемственность от монгольской [золотоордынской] государственности»[553] .

И хотя Петр I не сумел добиться практических долгосрочных результатов в своей завоевательной активности в Туркестане[554] , на Кавказе и в Малой Азии, его правление стало связующим звеном между царствованием Ивана Грозного и наступательной политикой Российской империи в этих регионах второй половины XVIII – начала XX столетий.

Персидский (Каспийский) поход Петра I. Вступление в Дербент. 1722 год.

Армянское наследие Петра Великого  

Грозный оказывал «большую милость»[555] армянам и опирался на них в своей завоевательной политике на мусульманском Востоке, а Петр I учел и значительно развил и это его наследие. Именно на основе петровских указов[556] началось систематическое заселение персидскими армянами территорий аннексированного Грозным Астраханского ханства. И если при первом царе Московии армяне активно помогали в завоевании Казани, то «открыватель Европы» закрепил и масштабировал за ними роль проводника российской политики «против тиранства поганского»[557] в масштабах всего Кавказа.

Как восторгался впоследствии армянский общественный деятель Чалхушьян, «начиная с самой славной эпохи гениального преобразователя Петра Великого, упрочилось имя покровительницы христиан на Востоке»[558] , то есть, России. И действительно, со времен Петра I российские власти обильно использовали религиозно-христианскую аргументацию для наращивания взаимодействия с персидскими и турецкими армянами[559] . «Божиею милостию мы Петр Первый, император и самодержец российский… честный армянский народ ради христианства во особливой [особенной] нашей милости содерживаем…»[560] , – провозглашал знаменитый монарх. 

Сами же армяне, отмечая свою малочисленность на Кавказе[561] , особенно в Эривани[562] , и регулярно жалуясь русским на мусульман[563] , облекали в христианскую фразеологию повторяющиеся запросы на отправку им в помощь российских войск[564] . Образцом такой «подстройки» армянской знати под «скрепы» великодержавной идеологии служит первое обращения ее представителей к Петру I, направленное в Москву в 1699 г. В нем отмечалось: «Сего ради просим, любви ради Божия, да не изволит величество ваше оставити долго нас… Спаситель Христос да даст силу войску вашему, который нам способляти [помогать] будет. Молим величества вашего рыдая и плачущи, дабы нам способил [помог] на самую крайнюю нужду, которую мы ныне терпим… Тысящью [много] Бога благодарим, яко [как] гласом святаго духа величество ваше есть так противная неверным [мусульманам] и ревнительная [заботящаяся] за христиан; терпим всегда мучения имени ради Иисуса Христа, ожидаем, дабы величество ваше нам способствовал… через величество ваше можем отбыти [избавиться от] ига неверных, ко умножению веры христианской»[565] . В заключениe своего послания эти подданные Персидской империи обещали «жизнью и богатством»[566] своими служить русскому царю, то есть, монарху иностранному. Аналогичные заверения содержались и в последующих обращениях армянского духовенства и знати к российскому руководству. Как правило, выражалась и готовность оказывать всяческое содействие в случае отправки в регион вооруженных сил империи[567] .

Таким образом, Петром I была заложена традиция взаимной опоры[568] на Кавказе российских правителей и армянских лидеров, продолжавшаяся с небольшими перерывами до 2020 г. При последующих монархах власти Российской империи в своей проармянской политике нередко ссылались именно на петровское наследие[569] . К нему же апеллировали армянские деятели[570] , обращаясь к русским властям за всевозможной помощью, привилегиями и льготами.

Петровский план этно-демографической перекройки Южного Кавказа 

И именно Петр Великий являлся архитектором грандиозного проекта по изменению этно-демографической карты Южного Кавказа путем массового и системного переселения сюда армян из близлежащих областей Персии и Турции. Последующие российские монархи и советские вожди, особенно Сталин, усердно исполняли этот петровский замысел, масштабируя его и адаптируя под менявшиеся реалии.

Армянский писатель и чиновник российского министерства иностранных дел Худобашев в XIX в. писал: «Петр Великий, в указе от 2 Марта 1711 г., повелел своему Сенату оказывать Персидским Армянам свое покровительство и предоставлять им все возможные выгоды, чтобы привлечь их в Россию. Другим постановлением, последовавшим 28-го Января 1717 г. …открывался путь в Россию Армянам, жившим в Турции». По данным того же автора, «Многие тысячи Армян, во дни Петра Великого, оставляли Персию, Польшу, Турцию и переселялись в Россию»[571] . 

В октябре 1722 г.[572] российский император распорядился со следующего года всячески продвигать армянское заселение Баку. 

Баку. Старинная европейская гравюра. XVII–XVIII вв.

Член российского правительства Бутков, в своем монументальном историческом труде использовавший множество официальных документов, сообщал, что представители армянской аристократии Южного Кавказа в 1723 г. «отправили к Петру Великому посольство, подвергая себя его покрову [покровительству] и прося о подкреплении [поддержке] его истребить иноверцев[мусульман]»[573] . Именно тогда возникла идея депортаций мусульманского населения с завоеванных Россией земель с целью заселения их армянами. В мае 1724 г. Петр I распорядился завоеванные у Персии области заселять армянами, а мусульман «сколько возможно убавлять»[574] .

Первоначально этот грандиозный замысел предполагалось осуществить приоритетно на юго-западном побережье Каспия (совр. северо-запад Ирана). Так, в сентябре 1724 г. посланнику Петра I в Османской Турции было «предписано от государя, сколько возможно подговаривать Армян, чтобы шли в Гилян [занятый русскими войсками] и другие наши места жить, и ежели они будут многим числом, то Персы будут выведены в другие места, а им, Армянам, отданы будут места очищенные от Персов»[575] . Но уже в ноябре 1724 г. последовали императорские указы, распространявшие эту затею и на различные завоеванные территории Кавказа, включая часть теперешнего Азербайджана[576] : «Понеже [поскольку] народ армянский нас просил, дабы мы оный в протекцию свою приняли и в наших новополученных персидских провинциях для поселения удобные места отвести повелели… поступать с ними таким порядком, дабы отнюдь от них никаких жалоб произойти не могло, понеже мы оный армянский народ в особливую нашу императорскую милость и протекцию приняли». И следующий указ: «…Это объявлено всему армянскому народу, чтоб всяким образом стараться Армян и других христиан призывать для поселения в занятые российскими войсками персидские провинции: Гилян, Мазандеран, Баку, Дербент и другие удобные места, принимать их ласково и в прочем содержать во всякой милости и охранении; отводить им в пристойных местах удобные для их поселения земли, и отдавать им в городах и селах те дворы и пожитки, которые пусты [так как мусульманские владельцы временно покинули свои дома, спасаясь от военных действий]; также и тех из магометан [мусульман], которые явились в какой противности [оказывали сопротивление российским завоевателям], или на которых какое подозрение есть, тех выводить вон, а их места занимать оными христианами [пришлыми армянами]»[577] . 

Представителям российского командования особо предписывалось «призывать для поселения»[578] и «подговаривать армян переселится»[579] . За пределы зоны российской оккупации направлялись специальные эмиссары «с указанием склонить армян к переселению в Прикаспийские области»[580] . Имперским властям на местах, в том числе в Баку и Сальянах (на востоке совр. Азербайджана), было поручено[581] предоставить армянским переселенцам наилучшие земли и всевозможную помощь.

Бутков поясняет эти указы тем, что «одно из главнейших желаний» Петра Великого было «умножить христиан в приобретенных провинциях»[582] . Востоковед Мельгунов, сам одно время служивший на Южном Кавказе и пользовавшийся правительственными архивами[583] , подчеркивал, что наравне с поощрением армянской миграции в данный регион Петр I стремился «по мере возможности вытеснять мусульманство»[584] . И хотя тогда воплощению этого замысла воспрепятствовала кончина выдающегося российского монарха, его масштабные планы по перекройке этно-демографической карты Кавказа забыты не были. «Эта мысль великого государя и дальнозоркого политика, приласкать армян, чтобы привлечь их в Россию, находит сильную поддержку в последующие века со стороны всех государей»[585] , – отмечал армянский общественный деятель Чалхушьян.

Закрепление курса Петра I на заселение армянами завоеванных мусульманских земель  

Петровскую политику переселения армян[586] на завоеванные у мусульман территории продолжали императрицы Екатерина I (1725-1727 гг.) и Екатерина II[587] (1762-1796 гг.). «Русское государство стало защитником и другом армян. Русские цари многое обещали армянам, предоставили им льготы, раздали чины и почетные знаки с тем, чтобы завоевать их симпатии»[588] , – писал армянский философ и историк XIX в. Паласанян. 

При Екатерине II были одержаны крупные победы над турками, в том числе, в 1783 г. окончательно разгромлено Крымское ханство[589] – последнее тюркское государство-наследник Золотой Орды[590] . В продолжении петровской политики Россия закрепилась на северном побережье Черного моря, завоевала или подчинила обширные территории теперешней юго-восточной Украины, включая Крым, и сопредельные области нынешней южной России.

Прибытие Екатерины II в Феодосию. 1787 г. Автор: И. К. Айвазовский

Эти земли в течение столетий были заселены или контролировались тюрками-мусульманами. А после русского завоевания в рамках политики, унаследованной от Петра I, ради приумножения христианского населения началось их интенсивное заселение зарубежными армянами[591] . При этом российские агенты влияния из числа армянского духовенства прилагали усилия, чтобы «водворить в армянах склонность к переселению в Россию»[592] . Мигранты получили от властей «целый ряд преимуществ»[593] . Уже цитированный армянский общественный деятель Чалхушьян с удовольствием констатировал: «…Екатерина Великая дает армянам-переселенцам массу льгот и преимуществ. Итак всякий успех русского оружия относительно Турции или Персии знаменуется новым приливом в Россию армянского населения, осыпаемого милостями и льготами»[594] . Модель привлечения и материального поощрения переселенцев, утвержденная Екатериной II в 1779 г.[595] и доработанная ею же в 1792 г.[596] , спустя несколько десятилетий легла в основу организации массовой миграции армян на Южный Кавказ, в частности на земли упраздненного Эриванского ханства.

Как отмечал один из армянских исследователей, «По отношению к проживающим в российском подданстве армянам Екатерина II держалась политики задабривания, чтобы склонить их соотечественников в Персии и Турции к переселению в Россию или во всяком случае внушить им симпатии к русским»[597] . Представители армянской знати Южного Кавказа обращаясь к этой императрице, писали: «Несравненно светлейшая на сем свете над христианами владетельница, ваша высокосамодержавнейшая и беспримерная матерняя милость всюду распространилась и просветила светом нашу армянскую нацию…»[598] . А российский исследователь начала прошлого столетия добавлял: «Екатерина II усердно заботится об армянах и даже мечтает о создании независимого армянского царства на Востоке»[599] .

На протяжении XVIII столетия на завоеванные Россией у мусульман земли теперешней восточной и юго-восточной Украины[600] и бывшего Астраханского ханства[601] переселялись в основном армяне из Персии (1711-1726 гг.)[602] , Крымского ханства (1778 г.)[603] и стремительно сокращавшихся восточно-европейских владений османов[604] . Но на фоне учащения русско-турецких военных конфликтов, а в XVIII в. их было аж четыре, и расширения территорий, завоеванных Россией у Османской империи, армяне из ее внутренних регионов, даже из самого Стамбула, в 1793 г. обратились к русским властям[605] с просьбой начать селиться «на землях, морю Черному прилежащих». В 1797-1798 гг. разрабатывались уже более детальные планы по переселению в Грузию 60 000 армян[606] из восточных регионов Турции.

Наращивание русской экспансии на Южном Кавказе 

«После завоевания Крыма, Императрица Екатерина II обратила свои взоры на Закавказье…»[607] , – отмечал цитированный выше Худабашев. В 1780 г. российским руководством было принято решение относительно тюркско-мусульманских ханств восточной части Южного Кавказа «усмирить оных силою своего победоносного оружия»[608] . В первой половине 1780-х гг., на фоне ликвидации Крымского ханства и установления протектората над Восточной Грузией[609] , «когда персидские дела наряду с турецкими приобрели для русской дипломатии особую актуальность»[610] , заметно активизировались контакты представителей армянской знати Южного Кавказа и их соплеменников в России с ее официальными лицами. Шло интенсивное обсуждение совместных действий[611] . Вынашивались планы[612] «составить армянскую, ни от кого, кроме России, не зависимую область»[613] . Разрабатывались проекты по использованию армян в качестве авангарда российской экспансии[614] против Персии и Турции. К армянам, проживавшим в областях Южного Кавказа, подконтрольных Персии и в северо-восточных районах Османской империи, направлялись российские агенты с предписаниями «о внушении им высочайшаго покровительства, коим они от ига агарянскаго освободиться могут»[615] .

В сентябре 1787 г. российские войска, действуя из Восточной Грузии, впервые достигли территорий теперешней Армении[616] , но были вынуждены отступить[617] .

100 лет на пути к оккупации Эривани 

И в данном случае все началось с Петра Великого. Один из армянских деятелей растолковал[618] этому монарху особую стратегическую значимость хорошо укрепленной Эривани на стыке двух мусульманских империй – Персии и Османской Турции. Тогда же российские агенты из армян начали собирать[619] развединформацию об этом городе и близлежащих территориях. В 1716 г. были установлены первые контакты эмиссаров «страны северной»[620] с представителями армянского духовенства на самой западной окраине теперешней Армении[621] . Те извещали «о стремлении всего населения Ереванской области вступить под покровительство России»[622] , молили об отправке войск[623] , и обещали им всяческую поддержку[624] . 

В ходе первой попытки России при Петре I в 1722-1723 гг. захватить кавказские территории возник первый же стратегический замысел покорения Эривани – при военной поддержке русских, силами грузин и армян из разных уголков региона[625] . Один из представителей армянского духовенства в Грузии, обращаясь к соплеменнику и коллеге, который был российским агентом, тогда четко сформулировал значение этого города для интересов армянства: «Тебе известно, что Эриван яко замок Персицкой земле, и наше намерение токмо [только], чтоб нам взять Эриван, а как оной [этот город] в наши руки достанетца, тогда ни турки, ни персияне ничего нам сделать не могут»[626] . Но из-за последовавших вскоре договоренностей России с Турцией[627] и кончины Петра I этот замысел тогда провалился[628] . 

По мере дальнейшего продвижения русских вглубь Кавказа и обострения регионального соперничества с Францией и Британией[629] Россия все пристальнее присматривалась к Эривани. В 1769 г., во время очередной русско-турецкой войны, группа армянских деятелей России предлагала российским властям захватить Эривань[630] , чтобы использовать ее в качестве плацдарма для продвижения в Восточную Анатолию. 

В первой половине 1780-х[631] интерес к Эривани со стороны России заметно возрос. Усилилась ее разведывательная деятельность[632] в этом городе при активном участии армян[633] . Отсюда армянской агентурой осуществлялся[634] так же сбор сведений во внутренних районах Турции и Персии, и даже в Индии. Кроме того, армяне, жившие на западе теперешней Армении, в том числе в Эривани, установили прямые контакты[635] с российским руководством, просили[636] скорее приступить к интервенции, «обещая в свою очередь оказывать всемерную помощь и содействие русским войскам»[637] . Они же убеждали правящие круги России, что Эривань «взять весьма нетрудно»[638] . 

В 1796 г. в ходе войны с Персией Россия предприняла вторую после Петра I основательную попытку подчинить обширные территории Южного Кавказа[639] . И снова, как во времена Ивана Грозного, крупные мусульманские центры захватывались русскими при активном участии армян. «Их содействием Дербент взят почти без всякого кровопролития»[640] , – отмечалось в одном из официальных документов. Командующего экспедиционным корпусом генерала Зубова консультировал по поводу кавказских реалий армянский архиепископ[641] . 

Главная цель заключалась в том, чтобы закрепиться[642] в Восточной Грузии и Карабахе. Российское военно-политическое руководство имело «намерение» захватить и западные области теперешней Армении[643] . Планировалось «область Эриванскую» «очистить»[644] силами союзных русским грузинских войск. Но тамошнее армянское духовенство и представители знати ожидали прихода непосредственно российских войск, и изъявляли готовность всячески им содействовать[645] . Уже в разгар военных действий армянином, майором Русской армии, был разработан оперативный план по «покорению крепости Эривани и к ней принадлежащих провинций»[646] . Подчеркивалось особое стратегическое значение города. Автор этого плана уверял генерала Зубова, что в случае взятия Эривани «весь Адербежан добровольно покорится и самая Грузия в безопасности[646] [от персов будет]». Предлагалось занять город совместными силами грузинских и русских войск. Но данный план не был реализован – вследствие кончины императрицы Екатерины II и прихода к власти нового царя[647] , военные действия прекратились, а русские войска покинули[648] Южный Кавказ. 

Поход Зубова явился генеральной репетицией последовавшего вскоре покорения всего этого региона. Закрепившись в Грузии в 1801-1804 гг.[649] , и используя[650] ее в качестве плацдарма, Русская армия предприняла аж целых три целенаправленных попытки захватить Эривань (1804 г.[651] , 1808 г.[652] , 1827 г.[653] ). Во всех трех случаях армянские отряды, формировавшиеся преимущественно в Грузии, принимали активное участие в боях на стороне русских[654] . В ходе последнего штурма[655] , в сентябре-октябре 1827 г., оказавшемся успешным, во главе интервентов «выступал на коне с крестом в руках»[656] тогдашний глава армянской церкви. «При взятии Эривани… армяне на крыльях усердия и любви летели к полкам русским и оказывали всевозможные услуги…»[657] , – констатировал четыре года спустя российский историк. Во время осады города «Армянское население Эривани восстало и потребовало от [последнего правителя Эриванского ханства] Гасан-хана сдачи крепости русским. После того как Гасан-хан отказался выполнить требование…, армяне через проломы в крепостных стенах вышли навстречу русским и вручили им ключи от крепости»[658] . 

Взятие Эривани русскими войсками. 1827 г. Автор: Ф. Рубо.